Каково это: быть военным парамедиком

Январь 22, 2017

Каждую неделю редакция Vlob общается с необычными людьми и рассказывает вам про их жизненный выбор. Мария Назарова – военный медик. Ей хватило смелости изменить все и отправиться туда, куда многие не рискнут.


16196153_1651455108481930_174737029_o.jpg


Еще в школе я хотела быть врачом, но в 11 классе началось «кино, вино и домино», и я поняла, что не сдам экзамены. Поэтому поступила на философский, просто чтобы поступить. Учиться мне нравилось. Я уже забыла о медицине, но потом начался Майдан.


В одну из ночей я поняла, что больше не могу сидеть сложа руки. Собрала в рюкзак бинты, перекись, нашатырь – все, что дома было. Взяла белую футболку, нарисовала на ней крест красным фломастером и пошла. Через баррикаду в два человеческих роста на Городецкого меня перетащили. Я умела оказывать первую помощь, поэтому оказалась в медслужбе.


Помню своего первого пациента. У него была разбита голова, кто-то закричал «Скорую!», и я вдруг поняла, что я здесь — единственная «скорая». Подбежал человек с камерой, просил не перевязывать, чтобы он мог снять кровь.


В медслужбе я была координатором мобильных бригад – мы с коллегами открывали медпункты. Я занималась организацией, но часто помогала медикам. Всему самому важному меня учили люди, которые были рядом – хирурги, анестезиологи.


ac171b07b13fa173be66421a8357e4b8.png


Там же я увидела первые смерти – и поняла, что пути назад нет.


А потом началась война. Сначала я ездила в АТО — и как медик, и как инструктор по первой помощи. Это были короткие поездки и мне каждый раз удавалось отключиться от эмоций. Я помню всех своих пациентов и все, что я делала – до сих пор могу заполнить наркозные карты людей, у которых была анестезистом. Но у моей памяти есть особенность – она выборочная. Самые страшные моменты выпали – например, я не помню парня, которого мы не удержали.


ac171b07b13fa173be66421a8357e4b8.png


Есть такое понятие, как ранение, несовместимое с жизнью.


Учиться всему на практике – плохая идея. Но выбор есть не всегда. Главное, не переходить границы своей ответственности. Я никогда не делала чего-то, если была не уверена в результате.


Позже я уехала в Германию, чтобы получить медицинское образование, но скучала по Украине. На контрасте с происходящим дома там все казалось слишком спокойным и скучным. Я успела поработать в неотложке, но в итоге взяла академический отпуск и вернулась домой. Здесь сразу попала в токсикологическую бригаду скорой помощи. С ежедневными вызовами на «случайно выпил антифриз» не заскучаешь.


В апреле 2016 года в рамках международного военного сотрудничества в Украине начали обучать первых военных парамедиков. Формально в нашей стране такой специальности нет. Это человек, не имеющий высшего медицинского образования, но с навыками, необходимыми для работы на догоспитальном этапе. Во всем мире – или, по крайней мере, в странах, на которые мы ориентируемся – это люди, работающие на «скорой», вроде наших фельдшеров.


Американцы предложили обучить первых украинских парамедиков, сделать из них инструкторов и с их помощью запустить цепочку передачи знаний и навыков. Так я на четыре месяца оказалась на Яворовском полигоне, где получила квалификацию, училась инструктажу и даже вождению медицинского «хаммера» – их Украине подарили взамен старых УАЗиков («буханок»).


В международной радиопереговорной кодировке моя специальность называется 68 Whiskey, Combat medic – боевой медик. Нас обучали анатомии и физиологии, работе в клинике, осмотру небоевых ранений. Многие думают, что если пойдут в военную медицину, каждый день будут сталкиваться с ранениями и операциями. На деле же у нас сплошные насморки и простуды - и с этим тоже надо уметь работать. И заполнять документацию. Как любят шутить врачи – не для себя, а для прокурора.


Курс боевой медицины основан на международном стандарте Tactical Combat Casualty Care. В нем много практики и физических нагрузок. Мы отрабатывали все друг на друге – приходилось таскать на себе крепких мужчин. Многие срывали спины, потому что не были готовы к таким тяжестям – хотя все, кто идет в это дело, физически подготовлены. Одной моральной стойкости недостаточно. Все наши ребята сейчас в АТО – и я каждый день узнаю, что они спасли чью-то жизнь.


На полигоне я всегда носила обручальное кольцо – в качестве «самого эффективного контрацептива». Это метод избавиться от лишнего внимания. Считается, что женщинам в армии все дается легче, им помогают. Так и есть. Но мы не всегда хотим внимания, даже если оно приятное. На войне нет женщин и мужчин – есть военнослужащие. На войне от женщин принято ждать слабости и истерик – но по своему опыту могу сказать, что часто они выносливее. По крайней мере, эмоционально.


Ни от одного врача нельзя ждать шестирукости Шивы, но в экстренной ситуации важно сделать все, что в твоих силах. И сделать правильно. Главное правило первой помощи – если ты не медик, у тебя нет права проводить инвазивные процедуры (с вмешательством в организм человека). Использовать медикаменты – тоже. Твои инструменты – руки, перевязочные средства и, в первую очередь, голова.


К великому врачу Пирогову солдаты приносили тела с оторванными головами, в надежде, что он сможет их пришить – настолько сильна была вера в его возможности. Военные медики, как и любые медики, не творят чудес. Но всегда делают все, что в их силах. Мы, как никто другой, преданы своему делу.

 


оцените материал