Как мода лишилась глубины, и что с этим делать

Январь 30, 2017

Если бы у модной индустрии XXI века был лозунг, как у Олимпийских игр, то им бы стал «Быстрее, быстрее, быстрее». Появление fast-fashion и повсеместная диджитализация моды и ритейла изменили саму суть процессов, формировавшихся десятилетиями. «Не надо создавать фантазию, - говорит креативный директор Vetements и Balenciaga Демна Гвасалия. – Сегодня надо делать худи, куртки и штаны, которые люди захотят носить». А устами Гвасалия, как нынче принято считать, глаголет истина. Осталось ли место для глубоких идей в современных реалиях? Давайте разбираться.


16145289_1650727028554738_388821323_o.jpg


В конце 2015 года модные редакторы и дизайнеры погрузились в экзистенциальные раздумья насчет чрезмерно высокого и изнурительного темпа современной индустрии. Спусковым крючком стал неожиданный уход Рафа Симонса с должности креативного директора Christian Dior – одной из самых желанных в мире моды. Как он затем признался, причиной его ухода стало слишком большое давление – в год ему приходилось выдавать 10 коллекций, что лишало его как творца возможности как следует поразмыслить над каждой, дать идее инкубационный период, необходимый для ее формирования. И понеслось. Все вспомнили трагическую историю гениального британца Александра Маккуина, который наложил на себя руки, а следом за ним – и падение Джона Гальяно с модного Олимпа (и увольнение из того же Dior) из-за его антисемитских высказываний. Причиной последнего стали эмоциональное выгорание, нервные срывы и злоупотребление наркотиками и алкоголем. Неудивительно, что, будучи личностями хрупкими и чуткими, дизайнеры ломаются под прессом финансовых отчетов, необходимостью дружить с правильными звездами и быть активными в соцсетях.


ac171b07b13fa173be66421a8357e4b8.png


В индустрии роскоши единственной бесценной роскошью осталось время на творчество.


Современная модная система превратила кутюрье в креативных директоров, чья задача не столько творить, сколько руководить процессом. А затем сделала из них еще и имиджмейкеров, ответственных за общий образ бренда и, о ужас, за его коммерческий успех. «Мы должны создавать шумиху, которая будет хорошо выглядеть на экране. Экран должен кричать, детка. Это – непреложное правило, а «громкость» стала новым черным в моде», - с грустью говорил Альбер Эльбаз, бывший креативный директор Lanvin. Вторила ему и международный редактор Vogue Сюзи Менкес. После ухода Рафа Симонса в своей статье «Почему мода ломает», она написала: «Раньше частую смену креативных директоров брендов мы называли модной «игрой в музыкальные стулья», но сейчас картина гораздо мрачнее. Кто следующим войдет в клетку со львом?». Агрессивным хищником тут, как можно догадаться, названа современная система fashion-индустрии.


Те, кто не ломается, выдумывают персональные спасательные шлюпки и по возможности диктуют условия брендам. Эди Слиман, совершивший революцию в Yves Saint Laurent, руководил процессом из любимого Лос-Анджелеса, за несколько тысяч километров от штаб-квартиры Дома в Париже. Фиби Файло, возглавив Céline, также отказалась переезжать в Париж и осталась в Лондоне, где жила ее семья. Но далеко не каждый дизайнер обладает достаточным авторитетом, чтобы надавить на крупный модный конгломерат. Так происходит выгорание – коллекция штампуется за коллекцией, а рабочие графики настолько плотные, что времени на путешествия, посещение арт-выставок и просто отдых у дизайнеров не остается. О каком глубоком исследовании эстетики или заинтересовавшей кутюрье темы может идти речь в таких условиях? А тут еще Vetements все время подстегивают своим подходом «делать вещи, а не идеи». Кажется, что креативная часть индустрии скоро либо выгорит, либо взорвется, либо сломается – и выживет только Демна Гвасалия с парочкой самых стойких. Но на самом деле все не так уж плохо.


С чего начался успех Коко Шанель? Никак не с глубокой философской подоплеки коллекций, хотя социальная составляющая там присутствовала – освободить женщин от оков гардероба, придуманного для услады мужских глаз. Мадемуазель Коко создавала вещи, которые женщинам будет удобно и приятно носить. Но этом постулате был построен один из самых успешных модных Домов за всю историю. Испанец Кристобаль Баленсиага тоже больше внимания уделял форме платья, а не его культурному содержанию, а переживающий вторую волну популярности Мартин Марджела и не пытался создать ничего нового, занимаясь чистым деконструктивизмом. В ближайшие пару лет планируется две ретроспективы его творчества – и это говорит о том, что такой подход сегодня актуален. Так что же, мы возвращаемся туда, с чего начали – к истокам современной моды? И да, и нет, ведь мода во все времена являлась главным зеркалом общества. Сегодня людям интересна не глубина, и даже не качество ткани, а то, насколько красиво вещь будет выглядеть на фотографиях. Мнение модных критиков вытеснено количеством лайков в Instagram. И раз спрос на глубокие, продуманные и остросоциальные коллекции постепенно падает – их предложение закономерно сократится.


ac171b07b13fa173be66421a8357e4b8.png


А тем, кто по-прежнему ценит в моде глубину, стоит набраться терпения, ведь цикличность – еще одно неотъемлемое ее качество. Да и бунтари в этой сфере будут всегда.

Автор: Мария Моховая


оцените материал