Марина Биниашвили: Самая выстраданная колонка редактора

Май 30, 2017

Копия DSC_7191sq.jpg




Женщина, которой вместо цветов 
 дарят сушеную рыбу 







родилась: в Черкассах, четверть века тому назад 


живет: в Киеве и Берлине  
работает: главным редактором Vlob  
пиcала для: City Magazine, Pink, L’Officiel online, Куншт
любит: евреев  
ненавидит: окрошку на квасе  



Уже три года почти каждую ночь мне снится двор: с высокими, достающими до неба тополями по периметру. С лавочками и песочницей, в которой, по легенде, кто-то похоронил кота. В этом дворе все знают друг друга. В нем я выросла. Я не была здесь десять лет.

 

главная (4)-min.jpg

 

Все лето и две недели зимы я проводила у бабушки с дедушкой в Черкассах. Бабушку и дедушку я считала бОльшими родителями, чем маму и папу. Именно их двор до сих пор остается для меня олицетворением настоящего дома. Квартира, в которой мы жили, кажется мне самым надежным местом на земле, а воспоминания о рождественских праздниках с ними — самыми приятными вспышками прошлого.

Даже сейчас, в минуты, когда мне тревожно, я вспоминаю заснеженные зимы своего детства: я сижу на полу, на куске перевернутых обоев, оставшихся после ремонта, и рисую фломастерами новогодний плакат, который бабушка потом с гордостью прикрепит к ковру над диваном. Это место в гостиной — самое видное и почетное.

 

Дедушка придет с работы, мы возьмем санки и пойдем на рынок за сосной. Вечером дерево поставят в ведро с песком, а я буду наряжать его ветки увесистыми золотыми шарами и гирляндами. Все игрушки разного цвета и размера, гирлянды оборванные, повешу я их как попало, вразнобой. Но как повешу, так и будет, никто не решится поправить — лишь бы мне нравилось.

 

Послезавтра мне исполнится девять, а еще через три дня — Новый год. От приближения праздников — ощущение радостного покоя. Тут меня любят, тут мой дом, тут я всегда маленькая.


ac171b07b13fa173be66421a8357e4b8.png

 

Когда дедушка умер, я перестала сюда приезжать, что-то сломалось. И тогда это место стало сниться мне каждый день.

 

Год назад перед запуском Vlob мы решили поехать в Черкасскую область, чтобы отснять первый выпуск спецпроекта «Как они живут». Всю ночь я не спала, а в шесть утра перед выездом хотела «заболеть», чтобы перенести поездку. Но все-таки поехала.

 

На въезде в город оказалось, что в Черкассах нет 3G-итернета. Мы зашли в первый попавшийся большой магазин, чтобы купить алкоголь. Выпить нужно было немедля. Я помню этот магазин, его душный пыльный запах еще ребенком. Поразительно, но я помню даже, где находится каждый из отделов. Ничего не изменилось: с закрытыми глазами я могу найти журналы, шоколад и колбасу.

 

Но я поняла, что совсем не знаю города. Мне казалось, что этот огромный двор — и есть Черкассы. А наши соседи — все их население. В детстве этот двор казался мне гигантским, а расстояние от дома до магазина бесконечным. Сейчас все , кроме тополей, здесь кажется кукольным, а дистанции — смешными.

 

Двор пуст, детей нет. Из подъезда выходит наша соседка тетя Валя. Увидев меня, она бросается обниматься и плачет: «Почему вы плачете?», — тетя Валя лишь отмахивается и вытирает слезы пухлой ладонью. Я сама еле сдерживаю слезы, ведь запомнила ее другой: крупной, высокой, голосистой женщиной. Я узнавала ее смех, она постоянно куда-то спешила, быстро и много говорила. Сейчас она кажется мне маленькой, хрупкой и беззащитной.


ac171b07b13fa173be66421a8357e4b8.png

 

Она так и не смогла ничего сказать, только плакала.

 

Из окна пятого этажа я вижу бабушку своей подружки. Она кричит мое имя на весь двор, в окнах появляются лица других соседей. Я помню каждого, они приходили к нам домой на дни рождения, юбилеи и просто так, без повода. Бабушка начинала готовить в шесть утра, а к двенадцати дома собирались кумовья и соседи. 

 

Во главе стола сидел самый почетный гость — кум Алексей К. Он был настолько большой и высокий, что хотя бы это означало его неоспоримый авторитет. Ели много, пили, естественно, водку. Потом все хором начинали петь народные песни. Не имело значения, насколько красиво ты поешь, важно — как громко. Громко — это и означало достаточно красиво. Слов я разобрать не могла. Спустя несколько часов гости ложились на пол и пели, лежа на ковре. Окна при этом открывали настежь, и весь двор знал, что у нас праздник. А ведь это мог быть никакой и не праздник вовсе. Удивительно, что никто никогда не напивался. В 18:00 бабушка с дедом провожали гостей на автобусную остановку, а потом до ночи мыли посуду.


ac171b07b13fa173be66421a8357e4b8.png

 

Это были самые крутые вечеринки, на которых я когда-либо бывала.

 

Безудержное веселье в этом дворе прошло. Сейчас тут тихо. Люди будто затаили дыхание в ожидании чего-то. Но тут ничего не происходит. Свадеб все меньше, прощаний — больше. Время стоит на месте.

 

фото 2 (3)-min.jpg

 

Просторная и большая квартира сейчас кажется мне такой же крошечной, как и двор. Но все в ней знакомо: я знаю, сколько моих игрушек стоит над кроватью; знаю, что в верхнем ящике в коридоре лежат мамины свадебные перчатки. В детстве я любила их надевать: руки в них казались такими взрослыми и тонкими. Я боюсь примерять эти перчатки, потому что знаю — они мне малы. Как и этот двор, и эта квартира, и наши маленькие соседи, которых с каждым годом становится все меньше.

 

Почти год я не могла написать этот текст. И даже после поездки двор не перестал мне сниться. В какой бы стране я не находилась, каждую ночь я вижу высокие, достающие до неба тополя. А я маленькая, я всегда маленькая.

 




оцените материал