Марина Биниашвили: Мне надоело работать, и вот почему это ок

Ноябрь 14, 2016

Копия DSC_7191sq.jpg




Женщина, которой вместо цветов 
 дарят сушеную рыбу 







родилась: в Черкассах, четверть века тому назад 


живет: в Киеве и Берлине  
работает: главным редактором Vlob  
пиcала для: City Magazine, Pink, L’Officiel online, Куншт
любит: евреев  
ненавидит: окрошку на квасе  


  

15007996_1009971849149715_1635722631_o.jpg


Я пишу за деньги с девятнадцати, а значит справедливо могу заявить, что работаю целых 6 лет. Я всегда максимально трезво оценивала свой труд, особенно если учесть, что первое время работала исключительно в горизонтальном положении. Периметр комнаты покидала лишь изредка, в случаях крайней необходимости.

 

  Потом случилось невероятное. Человек, не имеющий ни грамма трудовых амбиций, устремился вверх по карьерной лестнице. По всем канонам и законам Вселенной это не должно было произойти.  Меня взяли в штат издательского дома, параллельно я писала сценарий для сериала про несчастную любовь в богатом доме. Так и закрутилось.

 

Женщины в моей семье работали всегда (вам не сразу удастся понять, почему я выросла таким ленивым животным). Перед глазами никогда не было примера типичной домохозяйки: бабушка двадцать лет пахала на кухне детского садика, мама построила головокружительную карьеру в банке. Она не отвлекалась на полемику о равноправии полов, а просто е*ашила. В конечном итоге заняла самую высокую из возможных банковских должностей. При этом её несбыточной мечтой так и осталась возможность не работать.

 

Мне было лет тринадцать, когда мама начала дружить с двумя дамами, представлявшими собой её полный антипод. На чём они сошлись и на чём держалась их дружба мне до сих пор неизвестно. Назовём этих женщин Наташа и Лена. Обе ни дня в своей жизни не работали. Самое обидное то, что жили они лучше, чем мы с мамой: у них были длинные акриловые ногти с френчем, шубы, модные причёски, джинсы Cavalli и по мужу на каждую, что и служило источником наружного благополучия обеих. Сейчас могу догадываться, что мама дружила с Леной и Наташей потому, что сама изучала феномен их размеренной, но богатой жизни.

 

Наблюдая за всем этим безобразием со стороны, у меня выработался рефлекс отрицания. Я твердо решила строить свою жизнь так, чтобы

работать не пришлось изначально. Нужно было выходить замуж – в семнадцать лет я принялась за поиски обеспеченного мужчины.

 

К сожалению (нет, все таки к счастью), он так и не нашелся.

 

Тогда я начала искать пути заработка, которые позволят не вставать с кровати хотя бы до обеда. Очевидно,  что писательство — самый приемлемый для меня вариант из всех возможных. Разумеется, платить за тексты мне начали не сразу. Около года я писала в никуда. Отлично помню рецензию на мой первый текст, в которой главный редактор журнала попросила не засорять ей почту. В такие минуты я вспоминала, что Джоан Роулинг с рукописью «Гарри Поттера» тоже была не единожды отвергнута. Только на этой строчке я поняла, что какие-никакие, а амбиции у меня однако были…

 

Вероятно время, когда женщина ищет ответ на вопрос кто она: журналист, юрист, пиарщик, врач или всё-таки жена, и есть самое тревожное в её жизни. Я мечтала, что однажды на мой телефон будут приходить сотни писем и звонков, что однажды всем моим друзьям в социальных сетях от меня будет нужно что-нибудь помимо виртуальных поздравлений с Днём рождения.

 

Чувство бесполезности — вот та мотивация, которая толкает женщину на поиски работы.

 

В девятнадцать я собой гордилась. Я писала за деньги на фрилансе, правда, быстро сообразила, что слово «фриланс» в журналистике звучит гордо только до определённого возраста. Через два года меня взяли на фул-тайм, еще через несколько лет я поняла, что презираю формат, в котором работаю, поэтому ушла делать Vlob.

 

Сегодня я просыпаюсь рано утром, хотя выключила компьютер в кромешной тьме. Бывает так, что в три часа ночи я проверяю интервалы между фотографией и текстом. На телефон приходят письма, а днём звонят неизвестные люди. До меня редко сразу доходит, чего они хотят. На этом моменте я должна сказать нечто, чего обещала никогда не произносить: «Я ужасно похожа на свою мать». Отрицание её сценария заставило меня в точности его повторить.

 

Я работаю шесть лет без перерыва. Да, это мало, но я уже готова отдохнуть. И знаете что? Имею на это право. Мне не должно быть за это стыдно. Недавно моя коллега сказала: «Ты не можешь совсем перестать работать. Женщина должна работать хотя бы для того, чтобы её уважал мужчина».

 

Послушайте, я отказываюсь жить в мире, где уважение к женщине рождается в момент, когда она приносит домой деньги, или же когда к её должности добавляются прилагательные: «главный» или «генеральный». Женщина должна работать до тех пор, пока в ней не проснется уважение к самой себе, когда чувство бесполезности будет чем-то заполнено. И только я могу решать когда, как и что это будет.

 

Я обращаюсь ко всем девушкам, которые вечно что-то доказывают. Я знаю, что вы зае*ались, ведь мы тоже зае*ались. И никто из нас не должен испытывать за это чувство вины.

 

Недавно предложила своей коллеге:

 

—   Давай всё-таки поработаем еще три года и больше не будем?

—   Замечательная идея. Давай.

 

Не забывайте, что нет в мире такой женщины, которая откажется от перспективы не работать. Да и мужчины такого тоже нет. 






оцените материал