Ирина Гвасалия: Слава Ктулху, мы живем не в Польше

Ноябрь 17, 2016
14813513_1614473552180086_1776516950_n.jpg




Стесняюсь 
Шучу пошлые шутки 

 







родилась в: Одессе, 29 марта 1991 года

живет в: Одессе и Поти 

работает: в свое удовольствие 

пишет для: Elle, Vlob 

любит: кофе, море 

ненавидит: узколобость и нытье


15133636_1012584008888499_1107355350_o.jpg


Искра, буря, безумие – ничто по сравнению с тем, что происходило в начале октября у наших западных соседей. Не захотело «шановне панство» мириться с законопроектом о полном запрете абортов. Не захотело и «здолало» многотысячной акцией протеста. Законопроект, между прочим, активно поддерживался католической церковью. Да-да, теми самыми ребятами, которым по всем канонам возбраняется плодиться и размножаться (быть может, это такая месть за шуточки про неотцовскую любовь к юным прихожанам и собратьям по цеху?).


Меня вообще всегда забавляло, что за запреты абортов чаще всего выступают чуваки, у которых нет матки. Или ярые противники лизания сахара через стекло. Или люди, показательно негодующие против ущемления женских прав в исламских государствах. Все эти преинтереснейшие персонажи отстаивание запретов на прерывание беременности аргументируют падением рождаемости. Передаю пламенный привет всем, кто пытается одолеть демографический кризис возвратом к Средневековью, и предлагаю запретить заодно любые средства контрацепции и легализовать изнасилования. Потому что социальная поддержка и программы полового просвещения, судя по всему, вообще не вариант.


Дабы не будоражить ничье воспаленное воображение, расставлю сразу все точки над «і»: в ни одной из экстремистских организаций я не состою, радикальным феминизмом не страдаю, в движении childfree не участвую. Право на аборт поддерживаю ровно так же, как и любые другие права человека на свое тело и свою жизнь. Да-да, правых и ортодоксов просьба отойти от экранов, мы с вами вряд ли поладим.


Для тех, кто засел где-то глубоко в бомбоубежище здравого смысла, поясняю, что все акции под лозунгом «Мое тело – мое дело» направлены не на поощрение или пропаганду абортов, а на борьбу за возможность прибегнуть к этой крайней мере ввиду различных обстоятельств.


Это вынужденная мера, на которую решиться женщине непросто. Еще сложнее ей даются последствия своего решения. Она не запрыгивает на операционный стол с осознанием собственной независимости, силы и эмансипированности – страх и беспомощность блокируют ее сознание. Аборт – это рубеж, который делит ее жизнь на “до” и “после”. Она чувствует боль, которая не глушится анестезией. Она всегда будет пытаться похоронить этот день в недрах своей памяти. Она берет чувство вины в свои вечные спутники. Она всегда дрожит внутри, даже если говорит об этом с безразличием. Она хочет знать, что иначе поступить не могла. Она хочет знать, что всё закончилось и никогда больше не повторится.


За ее право рожать столько, сколько она посчитает нужным, или не рожать вовсе, выступают даже врачи, которые отказываются от прерываний беременности в своей практике. Они знакомы со статистикой, они знают о медицинских последствиях запретов на аборт в масштабах государства и масштабах одной жизни. Подпольные операции, черные рынки медикаментов, септические смерти и потери репродуктивной способности в кабинетах министров не рассматриваются, равно как и судьбы людей.


Есть женщины, которые не способны финансировать свое материнство. Есть женщины, которые в силу возраста не хотят или не готовы испытать его прелести. Есть женщины, которые не хотят познавать его снова. Есть женщины, чьи внутренние демоны с ним несовместимы.


Я не знаю, где в перинатальной сфере проходит граница добра и зла, но я знаю, что они, я, вы, кто-то еще  – мы все имеем право не хотеть и не делать.



оцените материал